Обзор белорусских арабск... » Summary »

Краткие выводы

I. Белорусская арабица

Белорусские тексты, писанные арабским письмом, связаны своим происхождением с татарами, поселившимися в 14—15 в. в Литве и Белоруссии, где их потомки проживают до настоящего времени. Принято считать, что некоторая часть татар оказалась в Великом княжестве Литовском в качестве военнопленных, другие же из них прибыли сюда как добровольные переселенцы [Kry38Kry38
Kryczyński S. Tatarzy litewscy. Próba monografii historyczno-etnograficznej. — Rocznik Tatarski. Warszawa, 1938, t. 3., 1—20].

Эти-то татары, проживая в Великом княжестве Литовском, скоро забыли свой родной язык и стали пользоваться белорусским и польским языками. Сведения об этом находим в источниках 16—17 веков. Высказывания по интересующему нас вопросу имеются в докладной записке (Рисале) неизвестного нам по имени литовского татарина, паломника в Мекку, посетившего в 1557—58 г. Турцию и написавшего указанную записку зятю турецкого султана Рустему Паше, в которой описывает положение татар в Литве и Белоруссии в середине 16 в. [Much1858Much1858
Muchliński A. Zdanie Sprawy o Tatarach litewskich. — Teka Wileńska. Wilno, 1958, Nr. 4, 5, 6., 4, 251—252, 260]. Сведения об утрате татарами родного языка имеются у Гвагнина [Gwa1584Gwa1584
Gwagnin A. Rerum Polonicarum tomi tres. Francofurti, 1584., 412], а также у турецкого историка 17 в. Ибрагима Паши [Szap32Szap32
Szapszal H. S. O zatraceniu języka ojczystego przez Tatarów w Polsce. — Rocznik Tatarski. Wilno, 1932, t. 1., 36].

Вот почему белорусский язык стал не только разговорным языком многих колоний литовских татар, но и языком некоторых видов мусульманской религиозной литературы (описание мусульманских обрядов и ритуалов, катехизисы, легенды (хадисы) и т.п.), а также восточной светской письменности (рыцарские повести, приключенческие рассказы, оракулы, объяснения снов, определение счастливых дней месяца, недели и т.д.). Необходимо отметить, что языком богослужебным, языком ежедневных молитв был арабский, а позже турецкий язык [Szy32Szy32
Szynkiewicz J. 1. Dr. Jan Stankievicz. Slavia. Časopis pro slovanskou filologii, Ročnik 12, sešit 3-4. V.Praze, 1933. 2. Dr. Jan Stankievič. Bielaruskija musuĺmanie i bielaruskaja literatura arabskim piśmom. — Hadavik Bielaruskaha navukovaha tavarystva ŭ Viĺni, knižka 1, 1933. [Recenzje]. — Rocznik Tatarski. Zamość, 1932, t. 2., 454].

Существовали и подстрочные переводы Корана.

До нас дошло сравнительно много рукописей татарско-мусульманской письменности в переводе на белорусский язык. Все они написаны арабским письмом.

Первым учёным, описавшим в 1838 г. рукопись литовских татар, в которой имеются и белорусские тексты, является немецкий востоковед О. Флейшер [Fle1838Fle1838
Fleischer H. O., Delitzsch F. Catalogus librorum manu scriptorum. Grimmae, 1838., 450—451]. Много сведений о литовских татарах и их письменности на белорусском и польском языках находим в работах А. Мухлинского, вышедших в 1857 и 1858 годах [Мух1857Мух1857
Мухлинский А. Исследование о происхождении и состоянии литовских татар. СПб., 1857; Much1858Much1858
Muchliński A. Zdanie Sprawy o Tatarach litewskich. — Teka Wileńska. Wilno, 1958, Nr. 4, 5, 6.].

Большой интерес вызвала информация И. Луцкевича‚об открытой им в 1915 г. рукописи китаба ЛАН-F21-814 📜ЛАН-F21-814 📜
Китаб первой половины 18 в. Библиотека АН Лит.ССР, сигн. Р21-814.. Изучением этой рукописи на протяжении многих лет занимался Я. Станкевич [Ста33Ста33
Станкевіч Я. Беларускія мусульмане і беларуская літаратура арабскім пісьмом. — Гадавік Беларускага Навуковага таварыства, Вільня, 1933, кн. 1.; Stan52Stan52
Stankievič J. Mova rukapisu «Al Kitab» Kryvickaha muzeju Ivana Luckieviča ŭ Vilni. New-York, 1952 [На обложке 1954]. [Фонетика].; Stan33Stan33
Stankievič J. Přispěvky k dějinam běloruskeho jazyka na zakladě rukopisu «Al-Kitab». — Slavia. Praha, 1933—1934, ročnik 12.]. Он же опубликовал многие тексты рассматриваемой рукописи. Научная ценность работ Станкевича значительно снижается из-за ошибочной датировки рукописи. Китаб ЛАН-F21-814 📜ЛАН-F21-814 📜
Китаб первой половины 18 в. Библиотека АН Лит.ССР, сигн. Р21-814. написан не в 16 в., как думал Станкевич, а в первой половине 18 в. На информацию И. Луцкевича откликнулся известный исследователь белорусского языка Е.Ф.Карский. В своих статьях [Кар22бКар22б
Карскі Е. Беларуская мова арабскім пісьмом. — Вестник Нар.Ком. Просв. С.С.Р.Б., 1922, №1.; Кар21Кар21
Карский Е.Ф. Белорусская речь арабским письмом. — Беларусы. Пг., 1921, т. 3, ч. 2, 239—240.; Кар22Кар22
Карский Е.Ф. Белорусская речь арабским письмом. — Учёные записки Высшей школы г. Одессы. Одесса, 1922, т. 2.; Кар62Кар62
Карский Е.Ф. Культурные завоевания русского языка в старину на западной окраине его области. — Труды по белорусскому и другим славянским языкам. Москва, Изд-во АН СССР, 1962 г., 448-463.] Карский использовал материалы, приводимые в статье Луцкевича и в работе А. Мухлинского [Мух1857Мух1857
Мухлинский А. Исследование о происхождении и состоянии литовских татар. СПб., 1857‚ 62—70].

Кроме того, в двадцатые и тридцатые годы появилось в печати несколько статей и кратких сообщений о рукописях литовских татар и других авторов, а именно: И.Ю.Крачковского [Кра22Кра22
Крачковский И. Белорусская речь арабским письмом. –Восток, Пб., 1922, №1.; Кра25Кра25
Крачковский И. Заметка о статье Е.Ф.Карского «Белорусская речь арабским письмом» в «Ученых записках высшей школы г.Одессы». Одесса, 1922, 2. –Восток. Пб., 1925, №5.; Кра55Кра55
Крачковский И. Ю. Рукопись Корана в Пскове. Избр. соч., т. 1. М.—Л., 1955.], А.Н.Самойловича [Сам26Сам26
Самойлович А. Н. Литовские татары и арабский алфавит. — Известия общества обследования и изучения Азербайджана. Баку, 1926, № 3.], В.Вольского [Вол27Вол27
Вольскі В. Асноўныя прынцыпы арабскай транскрыпцыі беларускага тэксту ў кітабах. — Узвышша. Мінск, 1927, № 6.; Вол33Вол33
Вольскі В. Наконт беларускай мовы мовы ў татарскіх кітабах. — Літаратура і мастацства. Мінск, 1933, № 28.]‚ Я.Шинкевича [Szy35Szy35
Szynkiewicz J. Litaratura religijna Tatarów litewskich i jej pochodznie. — Rocznik Tatarski. Zamość, 1935, t. 2.; Szy32t1Szy32t1
Szynkiewicz J. O kitabie. — Rocznik Tatarski. Wilno, 1932, t. 1.]. А.Вороновича [Wor37Wor37
Woronowicz A. Język polski w transkrypcji arabskiej. — Žycie Tatarskie. Wilno, 1937. Nr. 1.; Сер67Сер67
Сердюченко Г.П. Русская транскрипция для языков зарубежного Востока. М., Изд-во «Наука», 1967.; Wor35bWor35b
Woronowicz A. Szczątki językowe Tatarów litewskich. — Rocznik Tatarski. Zamość, 1935, t. 2.], С.Шахно-Романовича [Sza31Sza31
Szachno-Romanowicz S. Pierścień-amulet z Bliskiego Wschodu. ­— Rocznik Orientalistyczny. Lwów, 1931, t. 7.; Sza32Sza32
Szachno S. «Rocznik Tatarski», tom 1. [Recenzja] —Sprawy Narodowościowe. Warszawa, 1932, Nr. 4—5.]. А.Е.Крымского [Кры30Кры30
Кримський А. Е. Тюркі, їх мови та літератури. I. Тюркські мови. Вип. 2. Київ, 1930., 153—155]‚ Л.Цветкова [Цвя27Цвя27
Цвяткоў Л. Некалькі слоў аб менскіх татарах. –Наш край. Мінск, 1927, №6–7.]‚ А.Шлюбского [Шлю26Шлю26
Шлюбскі А. Беларуская мова арабскай транскрыпцыяй. –Наш край. Мінск, 1926, № 6–7.].

В 1951 г. А. Заёнчковский описал хамаил 1804 г., хранящийся в Варшаве. В последние годы несколько новых рукописей литовских татар открыл в Польше М. Конопацкий [Кан20Кан20
Канапацкі М. Помнікі арабска-беларускай пісьменнасці — Ніва. Беласток, 1963, № 20.; Kon63Kon63
Konopacki M. Elementy folkloru Tatarów na pograniczu polsko-białorusko-litewskim. — Literatura ludowa. Warszawa, 1963, Nr. 1.; Kon62Kon62
Konopacki M. O muzułmanach polskich. —Przegląd Orientalistyczny. Kwartalnik. Warszawa, 1962, Nr. 3.; Kon67Kon67
Konopacki M. O polskich Tatarach. —Mówią wieki. Magazyn historyczny. Warszawa, 1967, Nr. 4.; Kon66Kon66
Konopacki M. Piśminnictwo Tatarów polsko-litewskich w nauce polskiej i obcej. —Przegląd Orientalistyczny. Kwartalnik. Warszawa, 1966, Nr. 3.].

II. Рукописи, их тексты и язык

1. В работе А.Антоновича ([Ант68Ант68
Антонович А. К. Белорусские тексты, писанные арабским письмом, и их графико-орфографическая система. — Ротопринт ВГУ, Вильнюс, 1968., стр. 50—177]) описаны 24 рукописи. Среди описанных рукописей 8 китабов‚ 10 хамаилов, 3 тефсира‚ 1 теджвид, турецко-белорусский словарь-разговорник и деловой документ 1759 г. (расписка).

По столетиям описанные рукописи распределяются следующим образом: 3 рукописи 17 века, 9 рукописей 18 века, 11 рукописей 19 века и одна рукопись 20 века. Из 24 изучаемых в работе рукописей 10 датированных и 14 недатированных. Время написания рукописей, не имеющих прямой даты, определяется по водяным знакам на бумаге, а также по орфографии и другим приметам. Само собой разумеется. что степень точности датировки последних не одинакова.

Необходимо отметить, что, говоря о датировке описываемых рукописей, мы имеем в виду только время составления или переписки данной рукописи, а не время возникновения (перевода) входящих в её состав текстов. Вопрос о времени перевода на белорусский или польский язык отдельных текстов нуждается ещё в более детальном изучении. Однако уже теперь у нас имеются достаточно веские основания полагать, что перевод на белорусский язык большинства известных нам в настоящее время белорусских текстов осуществлён не позже середины 16 века, а в последующие столетия они только переписывались. Так, напр., некоторые тексты Казанского китаба (КУ-1446 📜КУ-1446 📜
Рукопись 17 в. Библиотека Казанского университета, № 1446.) первой половины 17 в. находим и в китабах 18 и 19 веков. К таким текстам принадлежит, напр., диалог Магомета с шейтаном (сатаной). Кроме Казанского китаба этот текст выступает в китабе ЛАН-F21-814 📜ЛАН-F21-814 📜
Китаб первой половины 18 в. Библиотека АН Лит.ССР, сигн. Р21-814. (первая половина 18 в.), в китабе Лебедя 1771 г. (ВЭМ-35 📜ВЭМ-35 📜
Китаб 1771 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 35.) и в китабе Карицкого (ЛУ-391 📜ЛУ-391 📜
) середины 19 века. Текстуально различия во всех четырёх списках настолько незначительны, что их происхождение от одного общего для всех их оригинала совершенно очевидно. То же самое можно сказать и о некоторых других текстах Казанского китаба. Известная нам в пяти списках (первой половины 18 в., 1815 г., 1837 г., середины 19 в., 1868 г.) легенда (хадис) о вознесении Магомета на небеса (Мерадж), как показывают очень незначительные разночтения и другие данные, восходит также к более древнему оригиналу — древнее списка первой половины 18 в. Так обстоит дело и с многими другими текстами.

2. Кроме белорусских текстов в описанных рукописях имеются тексты польские и восточные — арабские и тюркские. Встречаются и тексты, которые можно назвать польско-белорусскими или белорусско-польскими. Типичным их примером является подстрочный перевод теджвида 19 в.

3. Язык белорусских текстов. писанных арабским письмом, очень близок к народно-разговорному языку. В нем нашли своё яркое отражение многие диалектные особенности юго-западных белорусских говоров, а также небольшой полосы среднебелорусских и юго-западной части полоцкой группы белорусских говоров, непосредственно примыкающих к литовской языковой территории.

4. Как видно из высказываний А. Мухлинского [Мух1857Мух1857
Мухлинский А. Исследование о происхождении и состоянии литовских татар. СПб., 1857, 29] и Я.Шинкевича [Szy32t1Szy32t1
Szynkiewicz J. O kitabie. — Rocznik Tatarski. Wilno, 1932, t. 1., 29] и как можно судить по количеству дошедших до нас белорусских текстов, писанных арабским письмом, последние в прошлом представляли собой очень обширную и разнообразную переводную письменность, в большинстве своём возникшую не позже середины 16 в. Памятники этой письменности являются очень ценным дополнением к белорусской кирилловской письменности этого же периода. Сравнительное их изучение открывает возможность постановки и решения многих вопросов истории белорусского языка, как, напр., проблемы отношения старого белорусского литературного языка к народно-разговорному языку, некоторых аспектов польско-белорусских языковых отношений и множества других. Не менее ценными рассматриваемые нами рукописи являются и для решения некоторых вопросов исторической диалектологии белорусского языка. Нам кажется, что письменность литовских татар представляет несомненный научный интерес не только для славистов, но и для востоковедов (арабистов в тюркологов).

III. Звуко-буквенная система

1. Во всех изучаемых нами белорусских текстах 17—20 в. вместе взятых мы выявили 32 буквенно-звуковых знака, служащих для обозначения согласных звуков белорусского языка и 3 знака, не имеющих самостоятельного звукового значения (ا, ع, ء).

2. Шесть из приведенных в нашей таблице буквенно-звуковых знаков (см. стр. 192) являются лишними. К таким знакам относятся:

  1. Одна из двух букв, служащих для обозначения твёрдого звука z, то есть буква ض или ظ. В указанном звуковом значении названные буквы употребляются очень последовательно во всех известных нам белорусских текстах, причём в одних из них звук z обозначается только буквой ض (ЛАН-F21-814 📜ЛАН-F21-814 📜
    Китаб первой половины 18 в. Библиотека АН Лит.ССР, сигн. Р21-814.    , ЛУ-868 📜ЛУ-868 📜
    Тефсир первой половины 18 в. Библиотека Ленинградского университета, № 363.    , ВЭМ-39 📜ВЭМ-39 📜
    Китаб 1837 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 39.    , ЛУ-867 📜ЛУ-867 📜
    Тефсир начала 19 в. Библиотека Ленинградского университета, № 867.    ), а в других только буквой ظ (ВУ-391 📜ВУ-391 📜
    Китаб середины 19 в. Библиотека Вильнюсского университета» № 391.    , ВЭМ-13 📜ВЭМ-13 📜
    Китаб 1868 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 13.    , ХР 📜ХР 📜
    Хамаил 19 в. Зофии Родкевич (дер. Мелегяны Игналинского района Лит.ССР).    , ХЯ 📜ХЯ 📜
    Хамаил Я.Якубовского (дер. Милькуны Швенчёнского района Лит.ССР).    ). В большинстве же рукописей рассматриваемый звук обозначается обеими буквами, причём, в одних из них может преобладать одна, в других — другая.

  2. Одна из двух букв, служащих для обозначения мягкого звука z’‚ то есть буква ز или ذ. Необходимо отметить, что в большинстве рукописей буква ذ или совсем не употребляется, или же употребляется только в единичных случаях. В рукописи ВЭМ-25 📜ВЭМ-25 📜
     буква ذ употребляется непоследовательно — ею обозначается мягкий и твёрдый звук z. В некоторых рукописях начертания букв ز и ذ очень похожи. В таких случаях трудно сказать, имеем ли мы дело с буквой ز или ذ.

  3. Лишними являются и две из трёх букв, служащих для обозначения мягкого звука s’‚ а именно буквы ث, س или ڛ. Последняя из них употребляется только в рукописях КУ-1446 📜КУ-1446 📜
    Рукопись 17 в. Библиотека Казанского университета, № 1446.    , ЛУ-893 📜ЛУ-893 📜
    Рукопись 17 в. Библиотека Ленинградского университета, № 893.    , Лейпц.-280 📜Лейпц.-280 📜
    Хамаил 17 в. Библиотека Лейпцигского университета, сигн. B. OR. 280.     и ВЭМ-35 📜ВЭМ-35 📜
    Китаб 1771 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 35.    , причем в рукописях КУ-1446 📜КУ-1446 📜
    Рукопись 17 в. Библиотека Казанского университета, № 1446.     и ВЭМ-35 📜ВЭМ-35 📜
    Китаб 1771 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 35.     частота употребления всех трех букв примерно одинакова, тогда как в рукописи ЛУ-893 📜ЛУ-893 📜
    Рукопись 17 в. Библиотека Ленинградского университета, № 893.     буква ڛ является господствующей, а буква ث встречается очень редко. Несколько случаев употребления буквы ڛ обнаружено в рукописи ВУ-391 📜ВУ-391 📜
    Китаб середины 19 в. Библиотека Вильнюсского университета» № 391.     в собственных именах ˁӢç̀ā (Иисус) и Мӯç̀ā (Мойсей). Во всех остальных известных нам в настоящее время рукописях употребляются только буквы ث и س, причем в одних из них явно преобладает первая (ЛАН-F21-814 📜ЛАН-F21-814 📜
    Китаб первой половины 18 в. Библиотека АН Лит.ССР, сигн. Р21-814.    , ВУ-391 📜ВУ-391 📜
    Китаб середины 19 в. Библиотека Вильнюсского университета» № 391.    ), а в других — вторая (ВЭМ-11 📜ВЭМ-11 📜
    Хамаил 1765 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 11.    , ВЭМ-10 📜ВЭМ-10 📜
    Китаб 1815 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 10.    , ВЭМ-13 📜ВЭМ-13 📜
    Китаб 1868 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 13.    ). Необходимо отметить, что буква ڛ является принадлежностью старших рукописей.

  4. В тех белорусских текстах, в которых звук c’ из t’ обозначается буквами ࢯ и ت. лишней является одна из них. Напомним, что в рукописях 17 в. КУ-1446 📜КУ-1446 📜
    Рукопись 17 в. Библиотека Казанского университета, № 1446.     и ЛУ-893 📜ЛУ-893 📜
    Рукопись 17 в. Библиотека Ленинградского университета, № 893.     заменитель исконного [t’] последовательно обозначается буквой ت. В рукописи Лейпц.-280 📜Лейпц.-280 📜
    Хамаил 17 в. Библиотека Лейпцигского университета, сигн. B. OR. 280.     этот же звук в большинстве случаев обозначается буквой ت‚ хотя в такой функции употребляется и буква ࢯ.

  5. В рукописи ЛУ-893 📜ЛУ-893 📜
    Рукопись 17 в. Библиотека Ленинградского университета, № 893.     лишней является буква خ, которая несколько раз употреблена для обозначения звука x. Во всех же других рукописях, как, впрочем, и в рукописи ЛУ-893 📜ЛУ-893 📜
    Рукопись 17 в. Библиотека Ленинградского университета, № 893.    ‚ звук x обозначается буквой ح.

3. Твердость-мягкость большинства парных по твердости-мягкости белорусских согласных не находит в исследуемых нами текстах отражения. Исключение составляют только пары d—d͡z’, z—z’, k—k’, s—s’, t—t’(c’), твёрдость-мягкость которых обозначается соответственно буквами ‏د‎ — ‏ࢮ‎; ‏ض‎, ‏ظ‎ — ‏ ز‎ (‏ذ‎); ‏ق‎ — ‏ك‎; ‏ص‎ — ‏ث‎, ‏س‎, ‏ڛ‎; ‏ط‎ — ‏ت‎ (в рукописях КУ-1446 📜КУ-1446 📜
Рукопись 17 в. Библиотека Казанского университета, № 1446. и ЛУ-893 📜ЛУ-893 📜
Рукопись 17 в. Библиотека Ленинградского университета, № 893.) или ‏ط‎ — ‏ࢯ‎ (в рукописях 18—20 в.).

Относительно первой пары согласных необходимо отметить, что в рукописях 17 в. КУ-1446 📜КУ-1446 📜
Рукопись 17 в. Библиотека Казанского университета, № 1446. и ЛУ-893 📜ЛУ-893 📜
Рукопись 17 в. Библиотека Ленинградского университета, № 893., а отчасти и в Лейпц.-280 📜Лейпц.-280 📜
Хамаил 17 в. Библиотека Лейпцигского университета, сигн. B. OR. 280. и твёрдый, и мягкий звук d одинаково обозначается буквой د, во всех же остальных изучаемых нами белорусских текстах (18-20 в.)‚ как мы видели, соответственно буквами د и ࢮ.

4. В связи с употреблением буквы ‏ࢯ‎ для обозначения c’ из t’ необходимо сказать, что указанной буквой обозначается и звук c из c’ и разного другого происхождения.

5. Прямых данных для суждения о твёрдости или мягкости шипящих согласных, а также исконного звука r’ у нас нет. Об отвердении указанных согласных можно судить только на основании косвенных данных (см. стр. 274, 295).

6. В белорусских текстах буквы غ и ف употребляются только в иноязычных словах (польских, арабских, тюркских). Обратим внимание на употребление غ в звукосочетании —zg— в белорусском контексте в словоформах موَضْغِ мозг̣и 507/5 (ВЭМ-10 📜ВЭМ-10 📜
Китаб 1815 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 10.), مَاظْغوَوْ маз̣г̣ов 236/2 (ВЭМ-39 📜ВЭМ-39 📜
Китаб 1837 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 39.).

7. Белорусский фрикативный звук h последовательно обозначается буквой ‏ه‎ (‏ﻫ‎, ‏ﻬ‎).

8. Буква ج употребляется для обозначения звука d͡ž.

9. Звук ŭ из v и из l обозначается одинаково знаком ‏و‎ (‏ضَاوْطْرَا‎ завтра, ‏دوَوْهْ‎ довг, ‏بِوْ‎ бив). Предлоги в и у, а также начальные звуки v и u обозначаются буквой و и теми графическими средствами, которыми обозначается звук u в начале слова (‏وْقَاضُيَ‎ вказуйе — ‏اُقَاضُيَ‎ указуйе‚ ‏وْ‌ رَایُو‎ в райӯ — ‏اُ رَایُو‎ у райӯ‚ ‏وْ‌ نَاصْ‎ в нас — ‏اُ نَاصْ‎ у нас).

10. Передачу звуков e и a разного происхождения во всех белорусских текстах следует признать вполне удовлетворительной. Звук e в ударном и безударном положении, как правило, обозначается фатхой (‏ـــَ‎). Для обозначения же звука a‚ имея в виду все изучаемые нами рукописи в целом, употребляется несколько ясно различаемых графических средств (в начале слова ‏اَ‎, ‏اَ‎, ‏عَا‎, а не в начале слова ‏اَ‎, ‏ـــٰ‎, ‏ـَي‎).

В связи со сказанным выше необходимо отметить, что для изучения таких явлений белорусского вокализма как аканье, яканье и еканье мы находим в имеющихся в нашем распоряжении текстах довольно надёжный материал.

11. Большим недостатком изучаемых нами текстов 17—18 в. является то, что звуки o и u одинаково обозначаются знаками ‏و‎, ‏ـــُ‎. Хотя в некоторых рукописях указанного периода для обозначения звука o рядом со знаками ‏و‎, ‏ـــُ‎ употребляется и вав с фатхой над ним (‏وَ‎), но последний способ, вообще говоря, играет в 17—18 в. незначительную роль. Только с конца 18 в. и начала 19 в. все писцы стали последовательно обозначать звук o вавом с фатхой над ним, звук же u, как и в 17—18 в. обозначается знаками ‏و‎ и ‏ـــُ‎.

12. Нет отдельных знаков и для обозначения звуков i и y — оба звука одинаково обозначаются кесрой (‏ـــِ‎) или кесрой в сочетании с буквой ‏ــِي‎ (‏ــِي‎, ‏ــِيـ‎). Однако необходимо иметь в виду, что после букв, служащих для обозначения только мягких согласных, с одной стороны, и после букв, которыми обозначаются только твёрдые согласные, с другой, звуки i и y фактически находят своё выражение на письме (زِمَا з̀има, سِلَا с̀ила, مَاطْكِ матќи, ࢯِحَا циха, ࢮِࢯَا дзица, یِحْ йих, صِنْ син, دِمْ дим, ضِیْࢮَ зийдзе, طِ ти).

13. Необходимо отметить, что в отличие от старой белорусской кирилловской письменности в изучаемых нами текстах звук i и звукосочетание ji различаются очень последовательно: طْوَايِ твайи, صْوَايِ свайи, یِحْ йих, یِمْ йим, но: اِنْشِ инши, اِنَاچَيْ иначей.

14. Что касается избыточности графических средств для обозначения отдельных звуков, то в области вокализма она значительно большая, чем в области консонантизма. Достаточно сказать, что для обозначения звука a существует несколько способов (см. стр. 287). Если учесть, что в начале слова, как мы уже сказали, звуки v и u одинаково могут обозначаться буквой و, а также знаками, служащими для обозначения звука u‚ и что звук u может обозначаться знаками وُ и ـــُ (в рукописях 17—18 в.), то станет ясным, что словоформа, напр., унуку может выступать в двадцати написаниях:

وْنُوقُو внӯкӯ,وْنُقُو внукӯ,وْنُوقُ внӯку,وْنُقُ внуку;
اُونُوقُو ӯнӯкӯ,اُونُقُو ӯнукӯ,اُونُوقُ ӯнӯку,اُونُقُ ӯнуку;
اُنُوقُو унӯкӯ,اُنُقُو унукӯ,اُنُوقُ унӯку,اُنُقُ унуку;
عُونُوقُو ˁӯнӯкӯ,عُونُقُو ˁӯнукӯ,عُونُوقُ ˁӯнӯку,عُونُقُ ˁӯнуку;
عُنُوقُو ˁунӯкӯ,عُنُقُو ˁунукӯ,عُنُوقُ ˁунӯку,عُنُقُ ˁунуку.

Многие варианты написания одного и того же слова возможны и в связи с наличием двух способов обозначения звуков o и u.

15. Сравнение некоторых особенностей турецкой графики и орфографии (до перехода на латинское письмо) и особенно графико-орфографической системы сербских текстов, писанных арабским письмом, с такими же белорусскими текстами, убеждает нас в том, что татары стремились к приспособлению арабского письма для передачи белорусской речи и проявили в этом отношении большую изобретательность, о чем свидетельствует:

  1. Изобретение букв ࢮ и ࢯ, отсутствовавших в арабской и тюркских азбуках.

  2. Очень последовательное обозначение твердости-мягкости звуков d z k s t.

  3. Последовательное употребление буквы ه для обозначения белорусского фрикативного звука h и буквы غ для обозначения взрывного звука g в иноязычных словах.

  4. Чёткое разграничение способов обозначения звуков e и a.

  5. Обозначение в рукописях 19 в. звука o вавом с фатхой над ним وَ.

Самыми крупными недостатками графико-орфографической системы изучаемых нами белорусских текстов, которых не сумели устранить татарские книжники, являются отсутствие возможности обозначения твердости-мягкости большинства парных по твердости-мягкости согласных, а такие обозначение звуков i и y одними и теми же знаками.

16. Польские тексты по употреблению буквенно-звуковых знаков, служащих для обозначения согласных звуков, и по способам обозначения гласных звуков отличаются от белорусских текстов очень незначительно. Различие в употреблении согласных букв сводится к тому, что в польских текстах взрывной заднеязычный звук g обозначается буквой غ‚ тогда как белорусский фрикативный звук h обозначается буквой ‏ه‎ (‏ﻫ‎, ‏ﻬ‎).

Характерной особенностью польских текстов является то, что звонкий и глухой варианты звука ž из r’ обозначается буквой ر, то есть той же буквой, которой обозначается твёрдый звук r. В области обозначения гласных звуков можно отметить только одно различие, а именно, употребление в некоторых польских текстах буквы сагыр-нӯн ڭ для обозначения польского носового звука ǫ в конце слова (см. стр. 341).

17. Характерной особенностью правописания дошедших до нас белорусских текстов 17—20 в., писанных арабским письмом, является то, что во многих случаях наблюдается постепенный переход от морфологического к фонетическому принципу написания слов.

Такая общая тенденция нашла своё яркое выражение в обозначении безударного звука o. Если в рукописях 17 в. указанный звук в большинстве случаев обозначается теми графическими средствами, которыми обозначается звук o в ударном положении, то в рукописях 18—19 в. господствует или абсолютно преобладает обозначение его теми знаками, которые служат для обозначения ударного a.

Такое же направление постепенного изменения правописания наблюдается в обозначении исконного звука l из ъl‚ а также l в конце слова в причастиях прошедшего времени на -л. В рукописях 17 в. в общем и целом преобладает обозначение их буквой ‏ل‎ (‏دُلْهْ‎ до̂лг, ‏حَاࢮِلْ‎ хадзил). С течением времени заменитель звука l указанного происхождения все чаще и чаще начинает обозначаться буквой ‏و‎ (‏دُوْهْ‎ до̂вг, ‏حَاࢮِوْ‎ хадзив). В рукописях 18—19 в. такие написания становятся всеобщей нормой.

18. Необходимо отметить, что графико-орфографической системе изучаемых нами белорусских текстов 17 в. сравнительно с такой же системой старой белорусской кирилловской письменности присущи некоторые очень существенные недостатки, о которых уке упоминалось неоднократно. В них звуки o и u обозначаются одними графическими средствами, нет отдельных знаков для обозначения звуков i и y. совершенно не обозначается твёрдость-мягкость большинства парных по твердости-мягкости согласных.

Однако в очень многих случаях в белорусских текстах, писанных арабским письмом, звуковые особенности живой белорусской речи передаются более точно‚чем в старой белорусской кирилловской письменности того же 17 в. Так, напр., мы уже видели, что во всех имеющихся в нашем распоряжении текстах рассматриваемого периода последовательно обозначается на письме звукосочетание ji, систематически обозначается мягкость звуков z и s в положении перед мягкими согласными (с’вет, з’мена, з’ неба), довольно яркое отражение находит аканье, а во многих случаях передаются даже узкодиалектные фонетические особенности.


rfs: Ант68

Обзор белорусских арабск... » Summary »

Краткие выводы - Maxime Seveleu-Dubrovnik