Китаб ВЭМ-13
О рукописи № 13 в инвентарном списке Караимского музея сказано, что это “рукописная книга, содержащая 20 различных молитв на польско-белорусском языке”. Необходимо сказать, что в данном китабе только одна молитва “Дзес̀онора боже пшиказан̄о”, то есть Десять заповедей господних. Девятнадцать же из двадцати представленных тем текстов ничего общего с молитвами не имеют. Это мусульманские легенды, рыцарские повести и один приключенческий раооказ.
Рукопись представляет собой книгу в 222 страницы текста, ее формат 16,3 × 22,8 см. В начале и в конце рукописи имеется по два чистых листа. На странице по 15 строк. Текст написан старательно, можно сказать, с большой любовью: количество строк во всей книге одинаково, интервалы между строками одинаковы (линии письма были предварительно намечены тупым предметом), во всей рукописи текст обрамлен. В конце рукописи дано оглавление, что мы встречаем в китабах впервые (ср. [Ант68Ант68
Антонович А. К. Белорусские тексты, писанные арабским письмом, и их графико-орфографическая система. — Ротопринт ВГУ, Вильнюс, 1968., стр. 42]). Страницы пронумерованы, как обычно, справа налево арабскими цифрами одновременно с написанием текста. Вся рукопись написана коричневыми чернилами и одной рукой на прочной гладкой тонкой бумаге.
Китаб написан в 1868 г. Александром Хасеневичем, о чем находим запись арабским письмом без огласовок на стр. 222 внизу. Приводим эту запись: “Дописалем та кс̀енка в року тис̀онц ос́имсет шес́дзес́онт осмим мес̀онца шев̄ала двадзестег̣о понтег̣о дна. То писал Александр Йекӯбов Хас̀еневӣч”. Из дописок на первом чистом листе в начале книги видно, что рукопись находилась в семье Хасеневичей в Свенцянском уезде (ныне Литовская ССР), местность не указывается. Вот эти записи: “Эта книга принадлежит из дворан Хасеню Матвею Родкевич с 1906-го года марта 13 дня субботы. Виленской губернии, Свен(цянского) уез(да)”. На обороте этого же листа более грамотным лицом написано: “Принадлежит сия книга к Якову Хасеневичу. 21 сентября 1875 г.”
В графике рассматриваемой рукописи необходимо отметить одну особенность, встретившуюся нам впервые. В польских текстах, а также в отдельных польских словах белорусских текстов звук ž из r’ в 17—19 веках обозначался буквой ра ر, то есть той же буквой, которой обозначался белорусский и польский звук r. В китабе Хасеневича впервые звонкий вариант указанного польского звука обозначается буквой ژ (ар. ра̅ с тремя точками сверху), то есть той же буквой, которой обозначается звук ž, а глухой — буквой ش.
Язык большинства текстов китаба Хаcеневича, иногда с некоторой натяжкой, можно назвать польским. Нужно только иметь в виду, что
значительное место в этих текстах занимают белорусские особенности. Они имеются в фонетике, морфологии и лексике. Сравнение некоторых текстов китаба Хасеневича с такими же текстами на белорусском языке из более ранних китабов показывает, что мы имеем дело с переводом этих текстов с белорусского языка, но с переводом дословным. Изменялось только фонетическое и морфологическое оформление слов, белорусские слова заменялись польскими, но и указанные изменения проводились не до конца. Для иллюстрации приводим ниже отрывки текстов легенды Мерадж из китаба Луцкевича ЛАН-F21-814 📜ЛАН-F21-814 📜
Китаб первой половины 18 в. Библиотека АН Лит.ССР, сигн. Р21-814. и Хасеневича ВЭМ-13 📜ВЭМ-13 📜
Китаб 1868 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 13..
В китабе ЛАН-F21-814 📜ЛАН-F21-814 📜
Китаб первой половины 18 в. Библиотека АН Лит.ССР, сигн. Р21-814. (стр. 116):
(116б)(1) По̅тим йешче варо̅та ʿачинилис́е, с́ем пекел там мне йавно̅ стало̅. (2) Там видзев ʿадзин по̅лк жано̅к за перс́ци йих завешани. (3) С перс́цей йих вихо̅дзиц замест малака су̅кравица-кро̅в. (4) Йа мо̂вил (в оригинале: ма мо̂вил): — Што̅ гетийе на с̀веце чинили̅? ʿЕнгел рек: — Малако̂ свайе предавали, (5) ʿу йих у̅с̀их свайе дзеци били̅. Свайе паќину̅вши, чу̅жийе мамчили.
То же ж китабе ВЭМ-13 📜ВЭМ-13 📜
Китаб 1868 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 13. (стр. 22):
(22)(8) По(9)тим йешче вроте одемкнели с́е, с́едем пеќел там мне (10) йавно стало. Там ви̩̅дзал йеден пу̅лк жон з̣а перс̀ц (11) йих з̣авешени. Ис перс̀ци йих ви̩̅ходзон з̣амест (12) мли̩̅ка су̅крави̩̅ца-креф. Йа му̅ве: — Цо они̩̅ на с̀веце (13) чини̩̅ли? Ангел му̅вил: — Мли̩̅ко свойе пшедевали, фшистќих йих (14) свойе дзеци би̩̅ли. То свойе пожу̅цивши, цу̅дзе карм(15)и̅ли.
Не входя в подробный сравнительный аналив языка приведенных нами выше текстов, отметим, что такое же соотношение наблюдается и между языком большинства легенд китаба Хасеневича и известных нам более ранних белорусских списков этих же легенд других китабов (О с́мерци Мухем̄еда, О с́мерци Ибрагӣ̩ма, сӣ̩на пророцќег̣о, О с́мерци Мерйеминой, О С́абӣ̩тӯ, О весий̄ет́у тщецим и др.).
Легенда о смерти Фатмы помещена в китабе Хасеневича на белорусском языке. Хотя в ней и имеются полонизмы, но они не нарушают структуры белорусского языка.
Ниже приводим отрывок этой легенды по списку Сегеневича (стр. 60 — 62/1):
(60)(11) Баб. Хиќайет́. О Фатме опису̅йе, йако из̣ с̀его с̀ве(12)та з̣ишла так оз̣найму̅йе. Кали прорек (!) йего милос̀ц (13) остатний час пришов, Фатму до с̀ебе призвав (14) и мо̅вил: — Йа, Фатме, схилис́е до мне. Фатма до йего прихили(15)ласе ку̅ прароку йего милос̀ци и у̅ши свойе до рота (61)(1) блиско и слу̅хала. Пророк йего милос̀ц мо̅вил: — Йа, Фатма, йа из̣ (2) гетого с́вета з̣ийду од у̅м̅ет́у, од у̅м̅ет́у одлу̅чу̅с́е, а ти (3) пос̀ле мене у̅ шес̀ц мес̀ецей до мене при̅дзеш, так мо̅вил. (4) Шес́ц мес̀ецей мину̅ла, Фатма (…) Абу-Бек̅́и̅рову̅ Ас̀му̅ (5) да с́ебе приз̣вала и мо̅ви̩̅ла: — Йа, Ис̀ма, оцец мо̅й мне оз̣(6)наймил с́мерц майу̅, с̀агодна той дзен, с̀агодна йа (7) из̣ с̀его с́вета з̣ийду. Йа, Ис̀ма, пайдзи у̅ очах майих с́ва(8)тлос̀ц Хес̀ена и Хус̀ей̅ина до мне приз̣ави. Ис̀ма пошла, Хес̀ена (9) и Хус̀ей̅на приз̣вала. Пришли. Фатма Хес̀ена и Хус̀ей̅ина видзела и по(10)чела плакац ревне и обнимала йих, целовала йих и з̣а ру(11)ќи йих у̅з́авши, до прарока йего милос̀ци привела до ма(12)ги̅ли йего, рекла так: — Ай, ойче мо̅й, Хес̀ена и Хус̀ей̅ина (13) да цебе привела, а йа у̅жо у̅мру̅, а не ведайу пос́ле мене (14) ото бу̅дзе дзейецис́е из̣ ни̅ми; ойче мо̅й, тиш из̣шед и(15)з̣ с̀вата, Хес̀ен и Хус̀ей̅ин с̀иротами з̣оставил и с̀иротами (62)(1) йест. Цебе не найду̅ц и мене не ʿобачец… (См. рис. 9).
Тремя точками в скобках обозначается пропуск восточного (чаще всего арабского текста).
- Китаб 1868 г. Историко-этнографический музей АН Лит. ССР, № 13, стр. 61 (ВЭМ-13 📜ВЭМ-13 📜
Китаб 1868 г. Историко-Этнографический музей АН Лит.ССР, № 13.).
В языке китаба Хасеневича легко обнаруживаются многие особенности, свойственные юго-западной окраине полоцкой группы белорусских говоров. Особенно же часто выступает удвоение согласных перед группой ьj. Это явление наблюдается довольно часто в польских текстах.
rfs: Ант68